Как? Здание превращали в жёсткий блок и аккуратно транспортировали.

Со стороны это напоминало магический трюк, но на деле речь шла о сложной инженерной задаче: требовалось сдвинуть тысячи тонн так, чтобы жизнь внутри дома шла своим чередом.

Осенью 1937 года газета «Известия» описывала один из таких переездов почти буднично: в доме продолжали работать телефон, водопровод, электричество и газ. Люди спокойно ставили чайник, пока здание медленно двигалось по рельсам.
Современники позже окрестили это «телепортацией по‑советски» — красиво, но неточно. Дом не исчезал и не появлялся в новом месте: он неторопливо, упорно полз туда, где, казалось, ему быть не положено.

Поворотным моментом стала разработка Генерального плана реконструкции Москвы в 1935 году. План предусматривал создание широких проспектов и прямых магистралей для будущих транспортных потоков. Особое внимание уделялось расширению улицы Горького (нынешней Тверской), вдоль которой стояли добротные каменные дома — они мешали новой «красной линии».
Снос подобных зданий означал потерю готовых квартир и затраченных ресурсов, а также необходимость расселять людей в условиях острого жилищного дефицита. Перемещение дома оказалось более разумным и экономичным решением: здание переезжало, а жильцы оставались на месте.

Речь шла не о перемещении дома на другой квартал, а лишь о небольшом сдвиге. Звучит просто, но между идеей «отодвинем дом» и реальным движением пятиэтажки лежала пропасть инженерных расчётов.
Главная сложность заключалась не в весе здания (его можно точно просчитать), а в риске перекоса.

Дом — не монолит, а хрупкая конструкция из стен и перекрытий. Достаточно было небольшого перекоса одного угла, чтобы по стене пошла трещина, а затем началось разрушение. Поэтому первым делом здание превращали в единую жёсткую конструкцию.
Процесс выглядел так:
Вокруг здания на уровне цоколя монтировали стальной пояс — раму из мощных двутавровых балок. Она стягивала кирпичную конструкцию, создавая подобие жёсткого корпуса корабля.
Затем дом отрывали от фундамента: стены подводили под раму, слегка приподнимали на домкратах, подкладывали рельсы со шпалами, а между рамой и рельсами устанавливали катки — стальные валы.
Наконец, здание начинали перемещать — с помощью лебёдок, тросов через систему блоков или иногда паровой тяги.
Скорость была крайне низкой — всего несколько сантиметров в минуту, — но дом двигался настолько плавно, что посуда в буфетах даже не звенела.

Коммуникации не отключали, ведь в доме жили люди. Жёсткие трубы заменяли гибкими рукавами, кабели прокладывали с запасом, образуя петли, чтобы избежать обрыва во время движения, а канализацию подключали к временным колодцам.
За этой сложной работой стоял один человек — Эммануил Гендель. Он обращался с домами так, будто это не каменные громады, а тяжёлая техника на ходу.
Эммануил Гендель родился в 1903 году в Двинске (ныне Даугавпилс, Латвия). В 1928 году он окончил Московское высшее техническое училище (будущую Бауманку) и посвятил себя работе с фундаментами — одному из самых сложных и незаметных направлений строительства.

В 1930‑е годы Гендель работал в Метрострое, укрепляя фундаменты домов над первой линией метро. Задача была схожа с передвижением зданий: нужно было предотвратить оседание домов при прокладке тоннелей под ними. Опыт работы с неподвижными зданиями подтолкнул его к идее их перемещения.

В 1936 году был создан «Трест по передвижке и разборке зданий», где Гендель занял пост главного инженера. По его схемам в Москве передвинули десятки домов, в том числе около двух десятков на улице Горького. Он превратил сложный трюк в отработанную систему: обхватить рамой, отсоединить от основания, поднять и переместить.
Но передвижение домов было лишь частью его достижений. Гендель также занимался выпрямлением накренившихся зданий:
в 1960‑е годы он спас падающую колокольню церкви Иоанна Предтечи в Ярославле (ту самую, что изображена на тысячерублёвой купюре): крен превышал метр, и башню выровняли с помощью гидравлики;
по его расчётам выправляли средневековые минареты в Самарканде;
в чехословацком Мосте он выступил главным консультантом при перемещении готического собора XVI века почти на километр от угольного разреза — этот проект позже попал в Книгу рекордов Гиннесса.

Всего в активе Генделя более 80 крупных проектов. Он продолжал работать почти до конца жизни: даже в возрасте за 80 лет он занимался выпрямлением накренившихся московских зданий. В 2017 году на 1‑й Тверской‑Ямской улице, где когда‑то перемещались дома по его проектам, была открыта мемориальная доска в его честь.

Примеры знаменитых «путешествующих» домов Москвы:
Особняк на Каланчёвской (1898 год). Первый каменный дом, перемещённый в России: его сдвинули на 100 метров (вес — около 1800 тонн), используя конную тягу. По сравнению с этим технология 1930‑х с домкратами и лебёдками выглядела настоящим прорывом.
Дом № 77 на Садовнической (1937 год). Г‑образное здание: длинное крыло отпилили, переместили вглубь квартала и развернули на 19 градусов, чтобы вписать в новую линию набережной. 8500 тонн двигались по 37 рельсовым ниткам почти неделю, а жильцы продолжали жить в перемещаемой части.

Саввинское подворье на Тверской (конец 1930‑х). Гигантское здание весом 23 000 тонн переместили на 50 метров вглубь двора — одно из самых тяжёлых перемещений зданий в мировой истории. Существует легенда, что жильцам не сообщили о перемещении, и наутро они обнаружили, что сменили адрес. Хотя это, скорее всего, городская легенда, сам факт остаётся впечатляющим.
Мэрия Москвы (бывший дом генерал‑губернатора). Здание весом около 20 000 тонн сдвинули почти на 14 метров, включая подвал, всего за 40 минут.
Дом Сытина (1979 год). Конторское здание переместили на 33 метра вдоль Тверской, в сторону Настасьинского переулка, чтобы освободить вид.

История передвижки домов вошла в народную память не через инженерные отчёты, а через искусство. В конце 1930‑х Агния Барто написала стихотворение «Дом переехал», где мальчик возвращается домой, а его квартиры на месте нет — она уехала. Для целого поколения знакомство с московскими домами‑путешественниками началось с этой детской книги.
Передвигать здания начали задолго до СССР. Например, в 1455 году итальянский архитектор Аристотель Фиораванти переместил в Болонье каменную колокольню вместе с колоколами на несколько метров, не разбирая её. Позже он построил Успенский собор в Московском Кремле.

Ещё один впечатляющий пример — Чикаго в 1850–1860‑х годах. Город, тонущий в грязи, решили не переносить, а поднять. Под целые кварталы устанавливали тысячи винтовых домкратов. По команде рабочие одновременно делали оборот, и квартал постепенно поднимался — миллиметр за миллиметром, — а жизнь в домах продолжалась.

Технология передвижения зданий актуальна и сегодня. Например, в московской Марьиной Роще недавно переместили исторические корпуса бывшего завода «Борец»: одну из башен сдвинули на сотню метров для новой застройки. Теперь это уже не сенсация с первых полос, а часть реставрационно‑девелоперской работы.